В тяжелой пожизненной инвалидности моего ребенка виновата заведующая первым родильным отделением Калинкина Галина Николаевна (в связи с уголовным делом ее понизили в должности до врача УЗИ), а именно:
С 6 по 9 января 2012 г. находясь в Раменском роддоме на большом сроке беременности, с беспрерывными схватками, я была предоставлена сама себе, т. е. мне ни разу не сделали УЗИ, доплерометрию, не провели должным образом кардиотокограмму, не проверили состояние плода, не предприняли никаких действий к родоразрешению.
В период с 6 по 9 января 2012 г., я неоднократно обращалась к медперсоналу 1-го родильного отделения, в т. ч. к Заведующей отделением Калинкиной Г. Н., с просьбой осмотреть меня, провести УЗИ, кардиотокограмму и предпринять необходимые меры к родоразрешению, но мои обращения ограничивались лишь визуальным осмотром на гинекологическом кресле, который производился только по моему требованию и напоминанию о себе, мне глушили схватки обезболивающими уколами, не оказывая должной медицинской помощи.
Утром 09 января 2012 г., когда действие обезболивающих препаратов закончилось и боли внизу живота и пояснице вновь усилились, я подошла к Калинкиной Г. Н., с просьбой осмотреть меня и принять необходимые меры оказания медицинской помощи и родоразрешения, но ограничившись лишь осмотром меня на гинекологическом кресле, она сослалась на то, что шейка матки закрыта, дала указание медсестре вколоть мне обезболивающее и отправила в палату.
Далее, в течение дня я неоднократно обращалась к медицинскому персоналу и Калинкиной Г. Н. с жалобами на схватки, но Калинкина Г. Н. утверждала, что рожать еще рано, мне вновь делали обезболивающие уколы и отправляли в палату.
Вечером 9 января 2012 г. я перестала чувствовать шевеление плода, о чем незамедлительно сообщила Заведующей 1-м родильным отделением Калинкиной Г. Н. и только после этого она сделала мне экстренно УЗИ и КТГ, сказала, что состояние плода очень тяжелое и надо делать срочно кесарево сечение, я сразу же согласилась на эту операцию, после чего, Калинкина Г. Н. повела меня в ординаторскую, где обязала подписать согласие на плановую амниотомию, не разъяснив мне суть данного документа.
Операция кесарева сечения была начата только через час после фиксации на КТГ признаков выраженного внутриутробного страдания плода. В истории родов №12 Калинкина Г. Н. указала, что «операционная бригада была занята на операции в 1 гинекологическом отделении», но учитывая степень страдания плода операцию кесарево сечения следовало начинать немедленно, для чего необходимо было вызвать дополнительную операционную бригаду, чего не было предпринято. Когда я отошла от наркоза, врачи мне сообщили, что ребенок родился в очень тяжелом состоянии, по шкале АПГАР 1 бал, все легкие и околоплодные воды были наполнены меконием, самостоятельного дыхания у него не было, в связи с чем, его поместили в кювез на ИВЛ.
Ребенка забрали в реанимацию Городской Клинической больницы № 7 (г. Москва, Коломенский пр-д., д. 4), где сделали его обследование и обнаружили отек гортани, пневмонию, сильнейший отек головного мозга, что в последствии спровоцировало серьезные неврологические проблемы.
В результате внутриутробного кислородного голодания плода большая часть мозга погибла и образовались множественные кистозно-атрофические изменения в корковых отделах. Мой ребенок стал глубоким инвалидом с диагнозом «Органическое поражение центральной нервной системы третьей степени», т. е. самой тяжелой степени, он уже никогда не сможет видеть, сидеть, ходить, соображать и сам себя обслуживать. Ребенок будет влачить жалкое существование до конца своих дней, т. е. «жить» на уровне инстинктов. Эти четыре дня моего пребывания в Раменском роддоме и халатного отношения к работе заведующей 1-м родильным отделением Калинкиной Г. Н. нанесли мне тяжелый, неизгладимый урон на всю оставшуюся жизнь.
